— Температура тела и степень окоченения в момент обнаружения дают возможность предположить, что смерть наступила менее двенадцати часов назад, — сообщила Диас.
Кинг посмотрел на часы.
— То есть в полночь или около того?
— Да.
— Соседи видели кого-нибудь входившего в апартаменты или выходившего примерно в это время? — спросил детектив.
— Мы еще не закончили опрос жителей.
— Понятно… Полагаю, пришло время выяснить, кто та загадочная женщина, с которой Кайл встречался в «Афродизиаке», — произнес Шон.
— Я сию минуту еду туда, — засобирался Уильямс.
— Мы бы хотели поехать с вами, Тодд. Не могли бы вы отложить поездку часа на два? Мы позвоним, когда освободимся.
— Полагаю, это возможно, поскольку спешить особенно незачем.
— Когда вы собираетесь делать вскрытие? — спросила Мишель у Сильвии.
— Сейчас же. Я даже перенесла на завтра прием пациентов.
— Теперь, когда Кайл отправился к праотцам, ты можешь наконец взять себе квалифицированного помощника, — обратился к патологу Кинг. — Тебе просто обязаны прислать кого-нибудь из Ричмонда.
— Вряд ли офис главного эксперта отреагирует на мой запрос так быстро.
— Если Кайл умер от передозировки, это не имеет значения. Вы же сами сказали, что дожидаться подтверждения выводов нам придется не менее двух недель, — заметил Уильямс.
— Но могут существовать и иные свидетельства, характеризующие случившееся, — неустойчивые и исчезающие с течением времени. Возможно, они исчезают в эту самую минуту, — резко заявила Сильвия. — Мертвецы разговаривают с нами после смерти, Тодд, но чем дольше мы откладываем этот разговор, тем тише становятся их голоса.
— Если так, я могу взять на себя обязанности вашего ассистента, — развел руками Уильямс. — А что? Мне в любом случае нужно посетить аутопсию. Вскрытия проводятся теперь так часто, что это уже стало для меня привычным делом, — добавил он.
Когда шли к выходу, Кинг остановил Сильвию.
— Ты в порядке?
Она одарила его печальным взглядом.
— Думаю, существует вероятность того, что Кайл покончил жизнь самоубийством.
— Самоубийством? Но почему?
— Возможно, заподозрил, что я догадалась о его махинациях с наркотиками.
— И из-за этого убил себя? Как-то это слишком мелодраматично. Кроме того, я видел этого парня и понял, что он трус и тряпка. Это не говоря уже о том, что мы не нашли при нем посмертной записки.
— Трусы довольно часто кончают самоубийством, Шон. Потому что боятся лицезреть последствия своих деяний.
— Ты обвиняешь в его смерти себя?
— Если это самоубийство, я могу предложить в качестве объяснения только то, что он догадался о моих подозрениях.
— Ты несправедлива к себе, Сильвия. В конце концов ты же не заставляла его воровать наркотики.
— Нет, конечно. Но…
— Прежде чем начнешь изводить себя из-за этого, сделай все-таки аутопсию. Что бы ни говорила интуиция, ты узнаешь правду, только основательно покопавшись в трупе.
— Но даже вскрытие не даст мне точного ответа на вопрос, намеренно или случайно он вколол себе чрезмерную дозу наркотика.
— Даже если и намеренно, это был его выбор. Забудь об этом. У всех нас своих грехов хватает, так с какой стати болеть душой еще и за чужие?
Сильвия едва заметно улыбнулась:
— Ты мудрый человек.
— У меня большая практика. Преимущественно по части исправления собственных глупых ошибок.
— Я позвоню тебе, когда закончу аутопсию.
— Очень надеюсь, что после этого вскрытия тебе долго не придется резать трупы.
Когда он повернулся, чтобы идти, Диас неожиданно призналась:
— Вчерашний вечер мне очень понравился. Я давно уже так хорошо не проводила время.
— Могу сказать то же самое.
Когда Кинг и Мишель сели в машину и отъехали от апартаментов Кайла, Максвелл наградила своего партнера долгим взглядом:
— Мне показалось — или вы с Сильвией и впрямь решили снова начать встречаться? — Шон одарил ее ответным взглядом, но не ответил. — Хорошо, что промолчал, не стал скармливать мне фразы вроде: ты мой партнер, а не исповедник. Я уже сыта ими по горло.
— Почему же? В этих рассуждениях есть известная логика.
Она надулась и откинулась на спинку сиденья.
— Ну и хорошо. Ну и прекрасно…
— Слушай, почему это так для тебя важно?
— Потому что мы проводим чрезвычайно сложное расследование серии убийств, и никому не нужно, чтобы возобновившийся роман отвлекал от дела самого талантливого в команде детектива и лучшего в городе судмедэксперта.
— Если бы я не знал тебя как облупленную, подумал бы, что ты ревнуешь.
— Ну пожалуйста… Только не это.
— Хорошо, не буду на этом настаивать. Потому что, повторяю, знаю тебя как облупленную… Кстати, ты и сама хороша. — Шон выдержал пуазу и бросил: — Я видел, как вы с Эдди обнималась.
Мишель сердито на него посмотрела.
— Ты что — шпионил за нами?
— Нет. Просто заглянул в окно, чтобы узнать, пришла ли ты в мастерскую. И что же я увидел? Как два взрослых человека пытались забраться друг другу под кожу!
— Что такое ты говоришь, Шон? Я всего лишь хотела поблагодарить Эдди за мой портрет, который он написал.
— Ага! Бэттл написал твой портрет! Ну, тогда его намерения мне совершенно ясны.
— Он так несчастлив…
— Очень может быть… Но твоя работа заключается вовсе не в том, чтобы сделать его счастливым! — резко бросил Кинг. — Так что спусти это дело на тормозах, Мишель. Никому не нужно, чтобы чувства затуманили твой разум и лишили способности трезво оценивать людей и ситуацию.